logo



Laroche3 1280250

Чем отличается коррекция нежелательного поведения от физического наказания ребенка?

12.08.2015 |

Чем отличается коррекция нежелательного поведения от физического наказания ребенка?

Мой восьмимесячный сын, едва научившись ползать, отправился исследовать окружающий мир. Вот рука его потянулась к электрической розетке. Тут появляюсь я, хорошенько шлепаю его по руке и говорю: «Нельзя! Там живет электрический ток, который очень сильно кусается». Раздается безутешный, душераздирающий детский плач.



Является ли засовывание пальца в электрическую розетку нехорошим поступком? — Разумеется, нет: это просто проявление природного человеческого любопытства.
Заслуживает ли такое поведение наказания? — Опять-таки, нет: где отсутствует состав преступления, там не идет речь о наказании.
А что же такое тогда мой шлепок по руке? — Это то, что я называю коррекцией.

Это отрывок из книги Леонида Некина «Воспитание без предрассудков».

Далее автор говорит: "Если я не буду вмешиваться, то ребенок, подзуживаемый природным любопытством, рано или поздно расковыряет розетку (даже если она защищена предохранительной затычкой) и получит удар электрическим током. Своим шлепком я как бы моделирую эту ситуацию в смягченной форме, подменяя опасные 220 вольт на безвредный (хотя и чувствительный) шлепок.

А вот сыну уже восемь лет. В выходной день мы едем кататься на велосипедах. Проезжаем перекресток — и я замечаю, что ребенок, прежде чем на него выехать, не бросил ни единого взгляда по сторонам.
— Стоп, — говорю я, свернув на обочину. — А что было бы, если бы там ехала машина?
И я несколько раз сильно дергаю его за ухо и при этом приговариваю:
— Перед выездом на перекресток надо посмотреть по сторонам!
Ребенок кричит от боли, но лучше уж испытать эту боль, чем однажды оказаться под колесами автомобиля. И снова: это отнюдь не «наказание» за «плохое поведение». Это коррекция.

Данный воспитательный прием известен с незапамятных времен. Вспомним, например, басню Эзопа "Вор и его мать".
Мальчик в школе украл у товарища книжку и принес ее домой. Мать увидела это и не только воздержалась от побоев, но даже выразила одобрение. В другой раз мальчик украл плащ, и опять она приняла это как должное. Взрослея, юноша продолжал совершать всё более и более крупные кражи. Наконец, его поймали с поличным, скрутили руки и повели на площадь, чтобы предать публичной казни. Мать следовала за ним в толпе и в отчаянии колотила себя в грудь. Молодой человек попросил у стражи: «Позвольте мне перед смертью шепнуть два слова на ухо матери». Несчастную женщину подвели к нему, но он не стал ничего шептать, а вместо этого оскалил зубы и откусил ей ухо. Все вокруг были возмущены этой дикой выходкой, однако молодой человек ответил: «Именно в ней причина моей погибели! Если бы она выпорола меня хорошенько тогда, когда я в первый раз украл книжку, то теперь я не был бы вором и меня не вели бы на позорную казнь».
Пресекай зло в зародыше — пожалеешь розгу, испортишь ребенка.

Когда я провожу коррекцию, у меня нет необходимости сердиться, ругаться, выходить из себя. От восьмимесячного исследователя было бы неразумно ожидать, что он станет старательно сторониться электрических розеток, а от восьмилетнего велосипедиста — что он проявит неустанную бдительность. Если бы ребенок сразу всё делал как положено, он не нуждался бы в родителях, а родители — в нем.

Садовник, формируя крону дерева, просто обрезает лишние ветки, и ничто не мешает ему радоваться своему замечательному ремеслу. Он не вопит понапрасну: "Эй, ты, бестолковое дерево! Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не тянуло эту гадкую, кривую ветку к солнцу!". Садовник не разражается гневом по поводу того, что дерево его не слушается, и не боится за свой авторитет.

Так же и родители, формирующие судьбу ребенка, вполне могут пребывать в прекрасном расположении духа даже в тот момент, когда они «обрезают» у него нежелательные способы поведения. Именно здесь лежит глубинное отличие коррекции от наказания, хотя внешне одно несколько напоминает другое.

Наказание — это некий ритуал, спектакль, содержащий множество наносных, «игровых» элементов. Тут родитель не просто делает ребенку физически больно, но еще и предъявляет ему упрек, демонстрирует моральное осуждение — для того чтобы кратковременная физическая боль трансформировалась у того в душевные страдания, в осознание вины, в чувство «я плохой».

Убедительно сыграть роль праведного карателя можно только в том случае, если предварительно хорошенько «разогреться». Поэтому родители обычно ждут, пока дети доведут их до белого каления, и только потом принимаются разыгрывать спектакль. Не хочу представлять дело так, будто я сам — идеальный родитель. Мне тоже случается иногда наказывать детей.

Вот, к примеру, вернулся я домой с работы, смертельно уставший, и прилег отдохнуть. А дети затеяли шумную возню как раз под дверью спальни.
— Ну, вы, потише там! — покрикиваю я время от времени. Но те делают вид, что не слышат.
Постепенно во мне разрастается обида и негодование: «Как так! Я, кормилец семьи, надрываюсь на работе, чтобы дети ни в чем не знали нужды! И вот мне награда! Эти паразиты не дают мне даже полчасика отдохнуть!»
Минут через десять, окончательно взбешенный, я выбегаю из спальни и ловлю первого попавшегося нарушителя спокойствия (остальные разбегаются).
— Ты чего тут разорался! — кричу я. — Ты что, не видишь, какой я уставший! Я же вас просил быть потише! Черти окаянные! Вот тебе! Вот тебе! Получай по заднице! В следующий раз будешь знать!
— А-а-а! Это не я, это всё они...
— Эй, вы, там! — гневно ору я в пространство, чтобы остальные тоже слышали. — Думаете, убежали, и я вас не догоню? Останетесь сегодня без мороженого!

Несколько поостыв, я, конечно, понимаю, что лишь воспользовался благовидным предлогом для того, чтобы вызвать в себе праведный гнев и излить его. Вначале я дал детям пошуметь десять минут, чтобы накопить против них обвинительный материал, а потом с полным правом приступил к обличению и расправе. Если бы мне действительно хотелось тишины, я бы легко ее добился методом коррекции.
Едва заслышав первый шум, я бы вышел из спальни и ласково сказал:
— Милые дети! Если вы и дальше будете продолжать в том же духе, то через десять минут ваш уставший папочка рассвирепеет, выскочит из спальни, как очумелый, и надерет вам уши, вот так. И тут обязательно нужно хотя бы одного сорванца хотя бы разок дернуть (с любовью) за ухо, иначе послание не дойдет по назначению.

Хочу еще раз подчеркнуть: наказание и коррекция — это существенно разные вещи. Рассмотрим, для примера, такую ситуацию. Захожу я в детскую комнату и вижу, что ребенок вытаскивает из носа козюли и самозабвенно размазывает их по обоям. В следствие этого он получает от меня чувствительный шлепок по заднице.
Что это — коррекция или наказание? Всё зависит от того, какие чувства я при этом испытываю и какие слова говорю.
Если я сохраняю спокойствие и проявляю понимание (сам-то я чего только не вытворял в детстве!), если я просто произношу: "Размазывать козюли по стенкам нельзя!", — то это коррекция.
Если же я полон праведного гнева и принимаюсь орать: "Ах, ты дрянь! Что же ты такое делаешь, зараза!", — то налицо моральная оценка, а значит, мы имеем дело с типичным наказанием.

Внезапная физическая боль действует наподобие холодного душа. Где бы ребенок не витал в своих фантазиях, она властно возвращает его в сиюминутную реальность, в пресловутое «здесь и сейчас». Всё, что будет им услышано в этот момент, усвоится прочно и надолго. Если я теперь настойчиво попрошу его не пачкать обои, то моя просьба с хорошей вероятностью будет выполнена. Однако если я сообщу ему, что он дрянь, то... Нетрудно догадаться, что из этого выйдет. Впрочем, в любом случае боль, как таковая, не является самоцелью. Это лишь средство придать моменту исключительную важность и всецело завладеть вниманием ребенка.

Или возьмем другой пример. Я смазываю малышу ссадину на колене спиртовым раствором прополиса. Малыш вопит от боли. С помощью слов я могу направить ситуацию по одному из двух сценариев.
Коррекция
Знаю, что больно, но придется потерпеть. Это надо для того, чтобы твоя ссадина побыстрее зажила.
Наказание
И нечего теперь плакать! Ты сам виноват! Я же тебе говорил, чтобы ты туда не лазил! Ведь я так и знал, что ты упадешь. Это тебе за то, что ты меня не послушался!

Ключевыми словами, по которым очень легко отличить коррекцию от наказания, являются здесь предлоги: «для» или «за». Одно дело — боль, предназначенная для хорошего будущего, и совсем другое — боль как возмездие за плохое прошлое".

| Detki

  • Теги:


Прокомментировать


Материалы по теме:

  • Новая программа помощи матерям-одиночкам

    Отчет о бедности за 2016 год, опубликованный Институтом национального страхования, показал, что попытки правительства подтолкнуть на рынок труда матерей одиночек, улучшив тем самым их материальное положение, не принесли успеха. Более того, их положение заметно ухудшилось — уровень бедности среди неполных семей вырос с 21,7% в 2015 году до 26,1% в 2016 году.

  • Подорожают ли группы продленного дня

    Бюджет, которым государство субсидировало работу групп продленного дня в детских садах и школах иссяк, а новый, на 2018-й год, все еще не утвержден министерством финансов. И если в ближайшее время он не будет утвержден, то цены уже с января могут вырасти где-то на 150 шекелей в месяц, а где-то и на все 600 шекелей.

  • Вести: массовая драка родителей на мюзикле для детей в Тель-Авиве

    Мюзикл для детей "Мадагаскар" был прерван в воскресенье, 17 декабря. В зале "Бейт ха-хаяль" в Тель-Авиве, где шло представление, родители начали драться за место. Когда конфликт был улажен, один из актеров, Омри Ротбард, успокаивал детей, напуганных увиденным.

  • Вести: развлечения для детей в Хануку: куда пойти, что посмотреть

    Музей Ришон ле-Циона, Детский музей Холона, Тель-Авивский музей искусств и Театр Гиватаима подготовили обширную праздничную программу для юного пытливого зрителя.

Laroche3 300600

Слово детям

Ксюша, 5 лет
Одеваемся, завязываю ей платок.
— Не завязывай туго, я только что поела!

Laroche3 300250

Партнеры

9tv.co.il

cursorinfo.co.il





2.4836 s Разработка сайта - Punkleumi

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.