logo



Laroche3 1280250

Нелегальные детсады в полуразрушенных квартирах Южного Тель-Авива

29.06.2017 |

Нелегальные детсады в полуразрушенных квартирах Южного Тель-Авива

Дети беженцев, оставленные без внимания сегодня, создадут серьезные проблемы в будущем.



Соня Коган из Ассоциации «Элифелет» рассказала в «Деталях» о тех, кого все видят, но стараются не замечать.

Около 15 тысяч нелегалов из Эритреи, Судана и других стран Африки живут сегодня в Тель-Авиве. Подсчитать удалось тех, кто обратился за получением статуса беженца. Но, похоже, в этих данных не учтены их дети – которых еще несколько тысяч.

Никто не знает, сколько их здесь

Собственно говоря, никто не знает точно, сколько их здесь. Около года назад в мэрии Тель-Авива говорили о 26 тысячах нелегалов, а полиция утверждала, что их — свыше тридцати тысяч. И хотя отчет МВД указывает, что за последние два с половиной года около 20% переселенцев выехали за пределы Израиля – в этом тоже нет абсолютной уверенности. Управление иммиграции не располагает сведениями о месте жительства 5 тысяч человек; то есть, они как бы есть, но для статистики их как бы и нет.

Впрочем, такое к ним отношение – «вроде есть, но как бы нет» — уже привычно. Власти стараются не видеть их, а замечают их существование разве что жители южного Тель-Авива, и волонтеры, подобные Соне Коган. Эта хрупкая обаятельная девушка добровольно взвалила на свои плечи нелегкую ношу, став координатором Ассоциации «Элифелет» — добровольческой организации, которая помогает детям нелегалов из южного Тель-Авива.

Мы с Соней Коган беседуем в небольшой, уютной кафешке, расположенной на одной из улиц южного Тель-Авива. Неподалеку отсюда находится офис «Элифелет» — там шумно, а потому удобнее беседовать на улице, за чашкой кофе.

— Лет пять назад я перебралась в Шапиро – район южного Тель-Авива. И каждый раз, возвращаясь с учебы домой, замечала, как много на улице детей, оставленных без присмотра, — вспоминает Соня Коган. — Они собирались в большие компании, там были и малыши, и ребята постарше, но главное — они ничем не занимались. Просто слонялись без дела. В основном это были дети из Эритреи, предоставленные сами себе, практически брошенные на произвол судьбы. Тогда я поняла, что, видимо, существует некая проблема, требующая решения. И задумалась, как можно хотя бы раз в неделю этим детям помогать. В итоге сначала возник проект «Циммер», а потом я пришла в «Элифелет».

«Примерно 10 тысяч детей вообще не поставлены на учет»

«Ассоциация «Элифелет: граждане в поддержку детей мигрантов» возникла в 2012 году. Сегодня в ней трудятся на добровольных началах 250 человек – ради спасения чужих детей. Но у них под постоянным присмотром только 750 детей, тогда как в одном лишь Тель-Авиве их — около 6.5 тысяч.

По статистике, которую предоставили «Деталям» в «Элифелет», каждый восьмой ребенок, рождающийся в Тель-Авиве – это ребенок мигрантов. Сегодня 44 тысячи человек нуждаются в убежище, 73% из них жители Эритреи, 19% — жители Судана, и 8% — жители других африканских стран.

Почти 3000 детей мигрантов, живущих в Тель-Авиве, по 16 часов в день находятся под присмотром сиделок в нелегальных детских садах зачастую располагающихся в заброшенных квартирах, без надлежащего освещения. Ни о какой технике безопасности в таких «садах», разумеется, и речи не идет. Но даже такие детсады переполнены, а сиделок не хватает. Добавим, что очень многие дети больны, или нуждаются в специальной помощи. За последние 6 лет 17 из них скончались.

— Корень проблемы в том, что никто не хочет взять на себя ответственность за происходящее. Такое ощущение, что правительству вообще нет дела до того, что происходит в Южном Тель-Авиве, как живут тут люди, что с ними делать… — говорит Соня Коган. — Правительству, по большому счету, наплевать и на беженцев, и их детей. Нам, к примеру, известно, что дети этих беженцев, которые родились в Израиле, начиная с 2012-го года, вообще никем не учтены.

— О каком количестве детей идет речь?

— Мы в «Элифелет» считаем, что речь идет, примерно, о десяти тысячах детей. А «пиратских» детских садов мы в районах обитания иммигрантов насчитали, примерно, 90. Я имею дело с двадцатью из них, каждый расположен в небольшом помещении, и там ютятся от 40 до 60 малышей, в возрасте до трех лет. После трех лет каждый ребенок подпадает под израильское законодательство об обязательном образовании.

Есть некоторое исследование, которое показывает, насколько многие из этих детей, в возрасте до трех лет, отстают в развитии. Словарный запас ребенка-иммигранта к этому возрасту достигает максимум 200-300 слов, тогда как у израильских сверстников уже, примерно, в десять раз больше.

— Но при такой скученности как вообще можно заниматься воспитанием детей, их развитием?

— Совершенно верно. Здесь есть три аспекта, остроту которых мы и пытаемся смягчить. Первый – это проблема языкового смешения. Эти дети слышат три языка. «Тигринья» — язык Эритреи, то есть язык родителей, иврит – это язык улицы, а воспитательницы в детсаде, или, как их называют, «бэбиситтеры», из Нигерии или Ганы, и они, как правило, говорят с детьми на плохом английском. Многие дети вообще не говорят до трех лет, или говорят с трудом, мешая различные слова.

Вторая проблема – коммуникативная. Вы верно заметили: с детьми, действительно, никто не занимается, да и не общается.

Если на группу из шестидесяти человек – всего две воспитательницы, о каком коммуникативном контакте можно говорить? О каком воспитании? Об играх с детьми, то, что происходит в обычных израильских детсадах? У такой нянечки, по сути дела, только две заботы: успеть сменить памперсы и накормить. Разумеется, это сказывается на моторике ребенка, на его возможностях общаться с миром, да и как общаться, если у ребенка нет языка?

Ну и, наконец, третья проблема. Она заключается в том, что группы не разделены по возрасту: все вместе – от двухмесячных малышей до, порой, пятилеток.

— Должен же быть хоть какой-то контроль над этими учреждениями?

— Нет никакого контроля. Муниципалитету все равно, как существуют эти учреждения, они взимают только муниципальный налог с бизнеса как такового – и все.

 То есть муниципалитет знает о существовании «пиратских» детсадов?

— Безусловно. То есть чиновники, конечно, не отслеживают, кто именно записался в этот детсад, не фиксируют это. Но адреса всех этих садиков в мэрии есть. Самое интересное, что Минпрос, к примеру, садиками не интересуется. Зато иногда приходят с проверками инспекторы из Министерства экономики. Впрочем, как вы понимаете, дети их не волнуют, их интересует, как обстоят дела в этом заведении с точки зрения ведения бизнеса.

— А что происходит после того, как ребенку исполняется три года?

— С 3 лет он может попасть в муниципальный детский сад, которые созданы специально для детей беженцев и иностранцев. Но, к сожалению, таких садов не очень много. А уже с 6-7 лет они идут в школу.

— Эти детсады работают отнюдь не бесплатно. А как эти деньги приходуются?

— Мы считаем, что речь идет о деньгах, которые, скорее всего, налогом не облагаются. Известно, что израильские родители вкладывают в своих детей до трех лет, по некоторым оценкам,  до четырех тысяч шекелей ежемесячно, будь то частные ясли или частные детсады. Разумеется, и мигрантам приходится платить за то, чтобы за их детьми кто-то присматривал.

Но в первом случае речь идет о легальных детских учреждениях, а во втором – о нелегальных. Да, родители тут платят меньше, примерно пятьсот шекелей за ребенка в месяц. Представляете, сколько надо «затолкать» детей в одну группу, чтобы это так называемое учреждение могло функционировать?

«Эти малыши не знают, как реагировать на окружающий мир»

Толчком к созданию Ассоциации «Элифелет» в 2012 году послужила чья-то злобная хулиганская выходка. В один из «пиратских» детсадов, расположенных в районе Шапиро, злоумышленник бросил бутылку с зажигательной смесью.

После этого всего несколько человек решили, что так дальше продолжаться не может. Сегодня «Элифелет», под руководством Яэль Гвирц, имеет три центра для работы с детьми от 3 до 8 лет. Они приходят сюда после муниципального садика или школы, каждый день с воскресенья по четверг, на пять часов. Чтобы учить язык, играть, заниматься в разных кружках. Им помогут сделать уроки, с ними выйдут прогуляться и проследят, в меру сил, чтобы на улице они не попали под влияние кого-то, скажем так, с недобрыми намерениями.

— Наша задача — дать почувствовать ребенку, что такое общение со взрослыми людьми, — говорит Соня Коган. — Понимаете, эти дети, кроме своих воспитательниц, взрослых практически не видят, те все время на работе. Малыши не знают, как реагировать на окружающий мир, как вести себя в нем.

Главный результат, к которому мы стремимся — чтобы ребенок перестал быть скованным, зажатым, начал открываться миру, раскрепостился. Уходят страхи, которые очень цепко держали детей, и это, поверьте мне, чудо, когда ты видишь, как у тебя на глазах ребенок перестает бояться и идет к тебе, как к родному и близкому человеку. Мы учим детей, как вести себя в обществе.

Любые дети нуждаются во внимании. Даже младенцы… Вот лежит такой ребенок по десять-пятнадцать часов в своей люльке, и на него никто не обращает внимания. А ведь к нему надо подойти, взять его на руки, сказать ему какие-то ласковые слова, чтобы он почувствовал интонацию. Дети, оставленные без внимания сегодня, создадут серьезные проблемы в будущем.

 

Фото предоставлено ассоциацией «Элифелет»

 

| Detki

  • Теги:


Прокомментировать


Материалы по теме:

  • Новая программа помощи матерям-одиночкам

    Отчет о бедности за 2016 год, опубликованный Институтом национального страхования, показал, что попытки правительства подтолкнуть на рынок труда матерей одиночек, улучшив тем самым их материальное положение, не принесли успеха. Более того, их положение заметно ухудшилось — уровень бедности среди неполных семей вырос с 21,7% в 2015 году до 26,1% в 2016 году.

  • Подорожают ли группы продленного дня

    Бюджет, которым государство субсидировало работу групп продленного дня в детских садах и школах иссяк, а новый, на 2018-й год, все еще не утвержден министерством финансов. И если в ближайшее время он не будет утвержден, то цены уже с января могут вырасти где-то на 150 шекелей в месяц, а где-то и на все 600 шекелей.

  • Вести: массовая драка родителей на мюзикле для детей в Тель-Авиве

    Мюзикл для детей "Мадагаскар" был прерван в воскресенье, 17 декабря. В зале "Бейт ха-хаяль" в Тель-Авиве, где шло представление, родители начали драться за место. Когда конфликт был улажен, один из актеров, Омри Ротбард, успокаивал детей, напуганных увиденным.

  • Вести: развлечения для детей в Хануку: куда пойти, что посмотреть

    Музей Ришон ле-Циона, Детский музей Холона, Тель-Авивский музей искусств и Театр Гиватаима подготовили обширную праздничную программу для юного пытливого зрителя.

Laroche3 300600

Слово детям

Моя сестрица Настя по дороге из садика в ответ на мой вопрос, чем кормили, выдала:
— Чем-чем... Можно подумать, носорога в кляре дадут!

Laroche3 300250

Партнеры

9tv.co.il

cursorinfo.co.il





2.3831 s Разработка сайта - Punkleumi

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.